Фрахтование судов, как известно, далеко не древняя профессия. Она возникла в последней половине XIX века. Ее появление было, с одной стороны, обусловлено нуждами тор­говли и промышленности, а с другой, — заинтересованнос­тью судовладельцев в создании некоего органа, с помощью которого можно было бы эффективнее использовать быст­рорастущий флот в обстановке роста и усложнения между­народного товарооборота.
На первенство в создании международного фрахтово­го рынка и в определении основных требований и этических норм новой профессии может с полным правом претендовать Англия. Лондонский рынок первоначально преследовал цель обслуживать английские фирмы. Вскоре, однако, к его услу­гам стали прибегать дельцы из других стран. В течение того времени, когда Англия оказывала большое влияние на миро­вую торговлю и банковское дело, лондонский рынок завое­вал всеобщее признание. Благодаря валютным поступлени­ям в виде комиссионных доходов, он приобрел важное зна­чение в качестве статьи невидимого экспорта Англии. Одна­ко фрахтование как профессия в Англии получило официаль­ное признание лишь в 1920 г. в виде королевского диплома. Это позволило существовавшей тогда брокерской ассоциа­ции, которая не была связана обязанностями, но и не пользо­валась никакими правами, учредить институт дипломирован­ных брокеров, определить условия, регулирующие прием новых членов и опубликовать устав, регламентирующий его деятельность. Суть устава отражена в девизе на геральди­ческом щите: «Наше слово — наш вексель». Будущим броке­рам были предложены возможности для получения образо­вания. Их подготовка и проверка обеспечивалась тщатель­ными письменными и устными экзаменами. Выдержавшие экзамен приобретали право сначала на членство в качестве младшего компаньона, а позже — и на полноправное член­ство. Эти же правила действуют и в наши дни. Но Лондон теперь является далеко не единственным центром фрахто­вых операций. Брокерские фирмы с высококвалифицирован­ным штатом существуют во всех морских державах. В социа­листических странах их функции с успехом выполняют госу­дарственные фрахтовые организации. В США, которые со времен второй мировой войны играют все возрастающую роль на мировом фрахтовом рынке, действует мощный професси­ональный орган—Ассоциация судовых брокеров и агентов с местопребыванием в Нью-Йорке. Ее функции схожи с функ­циями Лондонского института. Япония также сделала недав­но попытку завоевать признание в качестве международного рынка. Но независимо от того, где осуществляется фрахто­вание, все операции ведутся в духе девиза лондонских бро­керов, т.е. на основе полного доверия. Иначе и не могло бы быть. В процессе работы брокерские фирмы представляют интересы сторон, которые не находятся в непосредственном контакте друг с другом. Заключаемые через них сделки иног­да связаны с громадными денежными суммами, представля­ющими стоимость судов в пределах от нескольких сот тысяч до десятков миллионов долларов. При их посредничестве фрахтуются суда под перевозку любого количества груза, начиная от одной пароходной партии вплоть до контрактов на миллионы тонн. Значительная часть сделок заключается устно, при личных встречах брокеров, представляющих соот­ветственно интересы судовладельцев и интересы фрахтова­телей. Или они заключаются по телефону, часто на расстоя­нии многих-тысяч километров. Письменные подтверждения сделок, заключаемых таким образом, являются лишь фор­мальностью, и могут пройти дни, пока официальный контракт будет подписан принципалами или от их имени.